Если в Канаде падает дерево: тарифная стена вокруг североамериканской торговли лесом

В 2024 году Канада поставила в Соединённые Штаты пиломатериалов и другой продукции лесопиления более чем на 15 млрд долларов, и теперь эта древесина сталкивается с импортными пошлинами на хвойные пиломатериалы, которые в октябре вырастут с 14,54% до 34,45%, а сверху возможен дополнительный 25%-ный тариф Трампа. Для канадских лесных моногородов угроза ложится на отрасль, уже находящуюся в кризисе; для США — на рынок жилья с дефицитом 1,5 млн односемейных домов. Фичер Financial Post от 23 апреля 2025 года прошёл по обе стороны границы — через мэров, владельцев лесопилок, строителей и лесничих, живущих внутри старейшего торгового спора Северной Америки.

Моногород на краю торговой войны

Отправная точка фичера — Порт-Макнилл, лесной городок с населением 2500 человек на севере острова Ванкувер. Его мэр Джеймс Фёрни (James Furney) занимал пост 36 лет и шутит, что он «наследственный мэр»: его отец Джерри приехал из Ирландии в 1956 году, работал в лесозаготовительном лагере на Западном побережье и создал бизнес по доставке топлива для лагерей. Сын Фёрни, тоже ушедший в бизнес доставки топлива, пересказывает отцовскую формулу разницы между моногородами: «В горном городке шахтёры приходят и уходят, когда руда кончается, а лес притягивает людей, которые приезжают с ожиданием, что их дети и внуки найдут работу в лесу». В городе живут лесорубы в третьем и четвёртом поколении, а его лесные угодья, избежавшие худших эксцессов промышленной вырубки 1960-1970-х, по-прежнему дают пиленый лес, в котором нуждается американское домостроение. «Думать, что кого-то изолирует от происходящего с Трампом, было бы заблуждением, — говорит Фёрни. — Мы лесной город, люди уже считают деньги и урезают расходы, а предприятия, которые сейчас должны нанимать летних студентов, нанимать не будут».

Провинциальный фон делает федеральный шок труднее переносимым. Правительство НДП, избранное в Британской Колумбии в 2017 году, намеревалось модернизировать лесное хозяйство, сделав первые народы ключевыми участниками и ограничив вырубку старовозрастных лесов, но на практике породило клубок новых регламентов, узких мест в разрешениях, раундов консультаций и ежегодно устанавливаемых расчётных лесосек, которые задаются высокими и никогда не выбираются. У провинции достаточно древесины и потенциальных покупателей — США были для Британской Колумбии экспортным рынком на 5,69 млрд долларов в 2024 году, — но этой древесины в последние годы вырубалось недостаточно. Лесозаготовительное подразделение Lemare Group (Лемар Груп) за шесть лет сократило около 200 работников, по оценке президента Эрика Датцивича (Eric Dutcyvich), и не из-за нехватки деревьев: его лесные техники сообщают, что могли бы рубить вдвое быстрее, но провинциальный конвейер разрешений забит. Десять лет назад в Британской Колумбии было 81 лесопильное предприятие, сегодня — 61.

Уныние не ограничено Западным побережьем. Фичер предупреждает: оно может расползтись по лесным городкам Онтарио и Квебека и подтолкнуть отрасль к грани коллапса — и всё из-за торговой войны, которой никто за пределами Овального кабинета не хотел, включая американских домостроителей. Те предпочитают канадскую ель американской жёлтой сосне, потому что она легче и её проще таскать, пробивать гвоздём и выдёргивать гвоздь. Это предпочтение и есть тихая причина несимметричности тарифной дискуссии: продукт, идущий через границу с севера на юг, не полностью заменим тем, что дают леса США, и лобби строителей говорит об этом открыто.

Тарифная стопка: как 14,54% превращаются в 34,45%

Спор о хвойных пиломатериалах впервые вспыхнул в 1980-х, но нынешняя его итерация началась, когда 11-летнее торговое соглашение между Канадой и США истекло в конце администрации Обамы — период, который в отрасли теперь вспоминают как «добрые старые времена»: вместо пошлин действовала квота, а за её превышение производитель платил штраф. Когда США отказались продлевать соглашение, отрасль попала в то, что ванкуверский консультант Расс Тейлор (Russ Taylor) называет «ничьей землёй». Без соглашения канадский экспорт пиломатериалов подпадает под торговое право США и Министерство торговли, которое ежегодно рассчитывает антидемпинговую пошлину из объёма леса, проданного Канадой в США ниже себестоимости — «считайте это штрафом», говорит Тейлор, — и компенсационную пошлину из предполагаемых госсубсидий канадской отрасли: фондов лесовосстановления, лесных инвестиций и программ переобучения уволенных работников. Сложите две пошлины — и получите ставку на следующий год, пока расчёт не повторится.

Этот ежегодный пересчёт сам по себе источник нестабильности. Пошлины зигзагами ходят вверх и вниз, рассчитываются раз в год и создают ту меру неопределённости для американских строителей и канадских лесных городков, которую не способен полностью захеджировать ни один контракт. Для лесопилки, планирующей капитальные затраты, или для застройщика, который ценирует коттеджный посёлок на двенадцать месяцев вперёд, октябрьская цифра — движущаяся мишень, заданная таблицей чужого торгового ведомства, а с 2025 года поверх неё лёг ещё и возможный тариф, подписанный в Вашингтоне. К пошлине отрасль привыкла; к пошлине плюс тариф плюс торговой войне, конец которой не может датировать никто, — нет. Для городков вроде Порт-Макнилла эта неопределённость дороже самой пошлины: она останавливает решения о найме и инвестициях раньше, чем тариф успевает вступить в силу.

Позиция США состоит в том, что канадская отрасль несправедливо субсидируется, поскольку большая часть древесины рубится на государственных землях и не подвержена естественным рыночным силам. Претензия восходит к 2004 году, когда Канада ввела систему ставок платы за пни (stumpage fees), основанную на рыночных силах, для рубки на землях Короны; в 2015 году США заявили, что проблема не решена, и сохраняют эту позицию по сей день. Когда Канада оспаривает пошлины во Всемирной торговой организации, дела тонут в её бэклоге: «Канада обычно выигрывает эти споры в ВТО, — говорит Тейлор, — но даже когда Канада выигрывает, решение опаздывает на два года, и ущерб уже нанесён». Тем временем американские лесопильщики, довольные статус-кво, лоббируют в Белом доме дополнительные 25% пошлины против канадских производителей.

Почему США не могут просто заменить канадскую ель

Тарифная дискуссия сталкивается с дефицитом жилья. США с финансового кризиса 2008 года строят меньше домов, чем требует спрос, и, по словам Джеймса Тобина (James Tobin), главы Национальной ассоциации домостроителей (National Association of Home Builders), нехватка односемейных домов достигла 1,5 млн единиц — структурный дефицит, который будет расти даже без тарифов. США импортируют около 30% пиломатериалов и древесины, и 80% этого объёма поступает из Канады. «Ель-сосна-пихта — предпочтительный материал для определённых элементов дома, — говорит Тобин. — Я твёрдо убеждён: без канадской торговли лесом мы не строили бы в этой стране столько домов и не так дёшево». Его идеальный сценарий — свободная торговля лесом через границу, но он сам признаёт, что этого не случится, пока американские производители лоббируют ужесточение пошлин. Наложите тарифы на действующий режим пошлин — и поток канадского леса через границу может иссякнуть, сделав и без того плохую жилищную ситуацию экспоненциально хуже.

Тобин говорит, что идеальным сценарием для американских строителей и покупателей домов была бы «свободная торговля лесом через нашу границу». Но в том же дыхании он признаёт: этого не случится никогда, прежде всего потому, что американские производители древесины вполне довольны статус-кво пошлин и сами лоббируют в Белом доме дополнительный 25%-ный тариф против канадских производителей. «У нас уже кризис доступного жилья, и рост стоимости не будет приятной новостью», — говорит он. Так тарифный спор получает внутреннее противоречие внутри самих США: одни американские компании зарабатывают на пошлине, другие платят ею за каждый каркас дома.

Онтарийский железнодорожный коридор и память о 1700 долларах

По канадскую сторону границы экспозиция конкретна. Lecours Lumber Co. Ltd. (Лекур Ламбер), семейная лесопилка в третьем поколении примерно в 30 минутах езды к западу от Херста в северном Онтарио, пилит чёрную ель и отправляет около 85% пиломатериалов по железной дороге через пограничный переход Су-Сент-Мари в Мичиган и дальше; загляните в новый коттеджный посёлок в Техасе — и есть неплохой шанс, что дома сложены из ели северного Онтарио. Владелец Роджер Лекур (Roger Lecours), чьи волосы поседели из-за торговой войны, описывает лес как товар, где волатильность цен — просто часть игры: в мае 2020 года цены едва держались на уровне 345 долларов за 1000 досковых футов, год спустя подбирались к рекордным 1700 долларам, а теперь ближе к 575 долларам. Уникален сегодня фактор Трампа — дикая карта, из-за которой Лекур гадает, останется ли через полгода американский рынок для ели из северного Онтарио. Его план Б — продавать больше древесины внутренним покупателям.

География этой операции сезонна: мёрзлый грунт северной онтарийской зимы позволяет тяжёлой лесозаготовительной технике маневрировать и рубить, и лесовозы ходили во двор Лекура по два рейса в день. «Прямо сейчас мы ждём, где осядет пыль», — говорит Лекур о тарифах, и эта фраза вполне годится в девиз отрасли на 2025 год.

В Порт-Макнилле сопутствующие эффекты уже видны в отчётности компаний. Отец Датцивича приехал из Саскачевана в 1960-х работать мясником, но работники магазина были на забастовке, когда он появился; вместо того чтобы пересечь пикет, он ушёл в лес, прошёл путь наверх и в итоге купил собственную лесозаготовительную операцию. Lemare Group сегодня имеет подразделение гражданского строительства и лесное подразделение, и именно первое оплачивает счета в эти годы. Эффект домино от того, что рубится меньше древесины, прост: лесопилкам не хватает сырья, а когда не хватает сырья и нет прибыли, лесопилки закрываются. Датцивич, который также возглавляет местную торговую палату и с детства дружит с мэром, отмечает: даже если расчётные лесосеки начнут выбираться с завтрашнего дня, заменить уже потерянных квалифицированных работников по щелчку невозможно. «Если тарифы лягут на нашу продукцию, без вопросов, удар будет жёстким, и каждый из нас обеспокоен, но дело не только в Трампе, — говорит он. — Что вредит отрасли сегодня — это нестабильность и политика».

Арифметика плана Б: 20,3 млрд досковых футов и метрическая проблема

У внутренней альтернативы жёсткие пределы. Канадские леса дали в 2024 году 20,3 млрд досковых футов пиломатериалов, и около 60% этого объёма ушло в США, тогда как сама Канада использовала семь миллиардов досковых футов собственной древесины. Тейлор полагает, что внутреннее потребление реально поднять до восьми миллиардов досковых футов в год, но для страны, использующей всё, что рубит, потребовалось бы магическое мышление. Предложение либерального лидера Марка Карни (Mark Carney) — если Трампу не нужна наша древесина, Канада может строить 500 тыс. новых домов в год в течение десятилетия — цифра большая, но малая на фоне экспортного потока. Продажа за океан тоже не быстрое решение: канадские лесопилки заточены под рынок США и работают в имперской системе мер, откуда и происходит «два на четыре», тогда как остальная планета строит в метрической, поэтому борьба за глобальную долю рынка потребовала бы дорогой переналадки. «Мы идеально подходим рынку США и всегда подходили, поэтому мы так на нём сосредоточены», — говорит Тейлор.

Сам лес меняется

Для профессиональных лесничих тарифная угроза — даже не самая длинная тень. Отставной лесничий из Херста Джордж Грэм (George Graham) больше всего боится, что Онтарио навсегда потеряет северный лес чёрной ели. Ели выпускают пыльцу, оплодотворяющую шишки, в узком окне конца мая — начала июня, и процесс запускается длиной дня; у пыльцы есть срок годности, и при слишком тёплой погоде она не выживает. Лесные генетики прогнозируют, что к 2050 году лес чёрной ели может столкнуться с массовым репродуктивным сбоем. «Мы принимаем леса как данность: просто деревья, правда? Они не двигаются, не меняются. Но, конечно, леса меняются», — говорит Грэм, описывая многодесятилетнюю деградацию, ослабление сопротивления насекомым и грибковым атакам и, в итоге, репродуктивный сбой. Управление устойчивым рабочим лесом означает планирование на 60-100 лет вперёд; более срочный план — «ассистированная миграция»: массовая высадка на севере генотипов чёрной ели, адаптированных к более тёплым условиям южного Онтарио, чтобы через столетие там по-прежнему был лес для рубки. До эпохи GPS лесничий надевал снегоступы и «летел» по снежному насту, размечая делянки ели и дороги, которые пришлось бы строить для доступа лесорубов; теперь, на пенсии, Грэм готовит к продаже дом, в котором вырастил детей, и говорит о лесе тоном человека, провожающего старого друга. «Мы действительно дошли до точки, когда нужно вмешиваться», — говорит он.

За чем будет следить лесная торговля

• Октябрьское повышение совокупных пошлин на хвойные пиломатериалы до 34,45% и материализуется ли сверху дополнительный 25%-ный тариф Трампа.
• Успеют ли в Британской Колумбии починить расчётные лесосеки и конвейер разрешений, чтобы накормить оставшиеся 61 лесопилку.
• Перевесит ли лобби американских домостроителей за канадскую ель лобби американских производителей за высокие пошлины.
• Сможет ли внутреннее потребление Канады поглотить хоть заметную долю 20,3 млрд досковых футов, заготовленных в 2024 году.
• Перейдёт ли ассистированная миграция чёрной ели из планов лесничих в программы посадок раньше, чем распространится репродуктивный сбой.

Фичер заканчивается там же, где начался, — в Порт-Макнилле, где Фёрни смотрит из окна кабинета на миллионы деревьев, растущих быстрее, чем их рубят. Трамп не навсегда; тарифы могут прийти и уйти; дурную политику можно переделать. Цитируя классику Клинта Иствуда перед ассоциацией дальнобойщиков, мэр уложил позицию отрасли в пять слов: «We will endeavour to persevere» — «Мы будем стараться держаться». За этой строкой стоит арифметика спора: тарифная стопка, ежегодно пересчитываемая Министерством торговли, жилищный дефицит, накопленный с 2008 года, и лес, чьи собственные часы идут дольше, чем и то и другое. Фичер оставляет читателя с образом весов: на одной чаше — ежегодно пересчитываемая тарифная стопка и жилищный дефицит, на другой — лес, растущий быстрее, чем его рубят, и городок, который намерен держаться.

Оставить комментарий

Имя Эл. почта Вебсайт Текст Сохранить комментарий