«Потерянное поколение» Великобритании: обзор Милберна оценивает незанятость молодёжи в 125 млрд фунтов в год

Возможности для трудоустройства и карьеры молодых людей в Великобритании «не растут, а сокращаются»: в течение пяти лет каждый шестой молодой британец рискует оказаться вне работы, учёбы и профессиональной подготовки, если не будут приняты меры. Таков вывод крупного обзора, автор которого, экс-министр Алан Милберн (Alan Milburn), предупредил, что страна рискует получить «потерянное поколение», столкнувшееся с «идеальным штормом» проблем. Совокупную цену почти миллиона незанятых молодых людей обзор оценил в 125 млрд фунтов в год, сообщила Би-би-си 28 мая 2026 года.

Что установил обзор

Промежуточный доклад, опубликованный в четверг, — первый результат исследования, которое поручили Милберну: почему так много молодых людей в Британии не работают, не учатся и не проходят профессиональную подготовку — категория, известная под аббревиатурой NEET. Решений доклад пока не содержит: они появятся позже, в итоговом документе. Зато в нём есть вердикт самой системе: образование, здравоохранение и социальное обеспечение больше не справляются с задачей подготовки молодых людей к взрослой жизни.

Доклад вышел одновременно с официальными данными: более миллиона молодых людей относились к категории NEET — максимум более чем за 12 лет. Милберн описал общественные настроения как «ощущение на уровне инстинкта... это граничит со страхом в стране среди родителей, бабушек и дедушек, что это поколение станет потерянным».

Его формулировка нарушенного обещания звучит жёстко: «Старый общественный договор всегда был таким: ты прилагаешь усилия и получаешь вознаграждение, каждое поколение живёт лучше предыдущего — для этого поколения договор нарушен». Усилие, согласно собранным им данным, больше не конвертируется в возможности с прежней скоростью: десятки, а иногда сотни заявок заканчиваются молчанием.

Счёт на 125 млрд фунтов

Главный экономический вывод обзора — ценник. Совокупные издержки почти миллиона молодых людей из категории NEET для британской экономики оценены в 125 млрд фунтов в год. Структура этой суммы важна, потому что она разделяет сегодняшние потери и завтрашние:

• 38 млрд фунтов в год — упущенный экономический потенциал: выпуск, который экономика не получает от миллиона незанятых молодых работников.
• 63 млрд фунтов в год — потери от экономического «шрамирования»: такие молодые люди с меньшей вероятностью будут работать в будущем, и ущерб сохраняется задолго после окончания каждого отдельного периода безработицы.
• Остальное — недополученные налоговые поступления и возросшие расходы на здравоохранение и пособия.

Итоговая сумма превышает годовые расходы на образование в Англии. Это самое острое риторическое сопоставление доклада: страна ежегодно тратит на обучение молодёжи меньше, чем ежегодно теряет из-за того, что не может дать ей работу. Именно «шрамирование» превращает циклическую проблему в поколенческую: ранняя незанятость снижает пожизненные доходы, способность к трудоустройству и здоровье — поэтому компонент в 63 млрд фунтов больше, чем 38 млрд текущего упущенного выпуска.

Ни одного виновного — но институты, которые больше не работают

Милберн подчёркивал: у кризиса нет единственной причины. Свой вклад внесли пандемия Covid, смартфоны и нынешний рынок труда. «Данные не поддерживают какое-то одно объяснение», — сказал он, отдельно отметив, что «нет никаких свидетельств» связи между миграцией и незанятостью молодёжи, — вывод, бьющий по одному из самых ходовых политических нарративов вокруг молодёжной безработицы.

Что данные действительно подтверждают, по его словам, так это «нечто более трудное для принятия: институты, которые мы построили, чтобы помогать молодым людям входить во взрослую жизнь, больше не годятся для этой цели, и страна знает об этом уже некоторое время». Провал распределён между образованием, здравоохранением и социальной сферой, а не сосредоточен в какой-то одной политике, — поэтому промежуточный доклад и приберегает рецепты для итоговой версии.

Психическое здоровье и «поколение спален»

Один из каналов, который обзор выделяет особо, — психическое здоровье. Изменения в этой сфере сократили приток молодой рабочей силы: резко выросло число незанятых, называющих тревожность и СДВГ ключевой причиной, по которой они не работают и не учатся. Системные проблемы, утверждает Милберн, порождают и «поколение спален» — молодых людей, которые бесконечно листают ленту и не выходят из своих комнат.

Это самая тихая и, возможно, самая структурная часть картины. История про вакансии и зарплаты не может исправить когорту, у которой барьер входа клинический, а не экономический, — а система здравоохранения, которую обзор признал негодной, та же самая, которой пришлось бы поглощать решение.

Длинная тень пандемии

В докладе приводится рассказ одного молодого человека о том, как годы локдауна сказались на базовых социальных навыках: «Мы почти не видели людей вживую, поэтому не привыкли к социальной стороне общения. Зрительный контакт, жесты и всё такое. Мы просто сидели за экранами. Были навыки, которые людям было трудно развить».

Это свидетельство важно, потому что описывает дефицит именно тех навыков, которым стартовая работа всегда неявно учила. Если первая ступенька — торговый зал, кафе, склад — исторически была местом, где молодые люди осваивали пунктуальность, командную работу и контакт с клиентом, то когорта, пропустившая и эту ступеньку, и школьные годы за ней, стартует с позиции дальше, чем любая предыдущая.

Отказ как нормальное состояние

Милберн оспорил характеристику, будто молодые люди не стараются или что они «ленивые, снежинки, мягкие». Отказы после десятков, а иногда сотен поданных заявок стали нормой, сказал он. «Ты подаёшь заявку, десятки за раз, тебе ничего не отвечают, ты просто получаешь отказ».

23-летний Люк, изучавший продуктовый дизайн в университете, — самая наглядная иллюстрация доклада: он подал заявки более чем на 400 позиций и получил единственное собеседование — на работу уборщиком, которую не получил. «Это унизительно, — говорит он. — Ты думаешь: „ладно, у меня есть все знания, все навыки, я просто жду работу, где смогу их применить“. Это вгоняет в депрессию, особенно такое количество отказов». Диплом в его случае не конвертировался ни в одно релевантное предложение: единственное собеседование на 400 заявок было ниже уровня его квалификации.

Маршрут, который всё ещё работает

Контрпример из того же доклада — Роки: он год не мог найти работу, прежде чем устроился официантом в сеть ресторанов Nando's. Три года спустя он помощник управляющего. «Мне 23 года, и я менеджер в Nando's, — говорит он. — Я доволен собой. Я могу оглянуться назад и сказать тем, кто во мне сомневался, что у меня получилось».

Разница между Люком и Роки не в усилии и не в таланте — она в том, какая дверь оказалась открыта. Роки вошёл через сферу гостеприимства — сектор, который исторически выполнял роль парадного входа на рынок труда для молодёжи. Структурная тревога обзора в том, что эта дверь сужается, и тогда различие двух траекторий — вопрос не личной инициативы, а количества оставшихся точек входа.

Хуже, чем у соседей

По словам Милберна, проблема в Великобритании острее, чем в других странах: число молодых людей вне работы, учёбы и подготовки втрое выше, чем в Нидерландах, и вдвое выше, чем в Ирландии. Это сравнение неудобно для британской политики, потому что Нидерланды и Ирландия сталкиваются с теми же постпандемийными рынками труда, теми же технологическими сдвигами и тем же давлением на издержки, — однако уровень NEET там составляет лишь долю от британского.

Этот разрыв смещает объяснение от глобальных сил к внутренним институтам: как устроен переход от школы к работе, как финансируется дальнейшее образование, как работодатели вовлечены в подготовку. Он же подсказывает, что проблема обратима: страны-ориентиры демонстрируют результаты, которых британская система когда-то достигала.

Нидерландско-ирландское сравнение работает ещё и как естественный эксперимент: при схожих входных условиях — постпандемийное восстановление, технологические сдвиги, давление на издержки труда — результаты различаются втрое и вдвое. Значит, решающая переменная не внешняя конъюнктура, а устройство системы перехода от школы к работе. Для Великобритании это одновременно дурная и хорошая новость: дурная — потому что ответственность не спишешь на мировую экономику, хорошая — потому что институты в принципе поддаются перестройке, и прецеденты уже существуют.

Первая ступенька лестницы

Розничные сети на хай-стрит и предприятия гостеприимства — рестораны, кафе, пабы — традиционно давали многим молодым людям первый опыт работы. Именно эти секторы оказались в центре спора о том, почему ступенька ломается. Часть работодателей утверждает, что нанимать молодёжь стало труднее из-за более высокой минимальной зарплаты и возросших налогов, таких как взносы работодателей в систему Национального страхования.

Однако Институт фискальных исследований (Institute for Fiscal Studies, IFS) не обнаружил явных свидетельств того, что рост минимальной зарплаты стал «главным фактором» перехода молодёжи в категорию NEET, и указал, что большинство молодых людей 18–20 лет в основном освобождены от взносов работодателей. При этом свидетельства самих работодателей конкретны. Глава сети Next лорд Саймон Вульфсон (Simon Wolfson) рассказал Би-би-си, что два года назад ритейлер обычно получал 10 заявок на каждую вакансию в магазине; с тех пор это число выросло до 19. Основатель сети ресторанов Tampopo Дэвид Фокс (David Fox) сказал, что инфляция и издержки найма — рост взносов в Национальное страхование и повышение минимальной зарплаты — мешают ему нанимать больше молодых людей.

Вместе две позиции описывают рынок, который истончается снизу с обеих сторон: число заявок на вакансию растёт, хотя часть работодателей говорит, что их возможность брать неопытных сотрудников падает. Является ли связывающим ограничением зарплатный пол или сам спрос, стартовый уровень, где раньше находилась первая работа, сжимается — а освобождение 18–20-летних от взносов означает, что налоговый аргумент не объясняет всё давление.

У истончения стартового уровня есть и второе следствие, которое не видно в статистике вакансий: первая работа — это одновременно первое обучение на рабочем месте. Когорта, которая не прошла через торговый зал, кафе или склад, не получает и тех навыков, которые работодатели позже ожидают увидеть в резюме. Сжатие входного найма сегодня закладывает дефицит подготовленных кандидатов через несколько лет — и тезис обзора о «негодных институтах» получает дополнительное измерение: система не только не трудоустраивает молодых, но и перестаёт учить их через работу.

Политическая реакция

Премьер-министр Кир Стармер (Keir Starmer) назвал доклад «отрезвляющим» и сказал, что будет работать с Милберном «над тем, что ещё нужно сделать». Министр труда и пенсий Пэт Макфэдден (Pat McFadden) заявил, что обзор обнажил «масштаб вызова и коренные причины молодёжной безработицы, с которыми нам теперь нужно столкнуться», и перечислил ответ правительства: крупнейшие за поколение реформы занятости молодёжи, призванные создать 500 тысяч возможностей, включая грант Youth Jobs Grant для бизнеса, запускаемый в следующем месяце, больше программ ученичества и субсидируемую занятость, помогающую молодым людям встать на первую ступеньку.

Оппозиция прочитала тот же доклад как обвинение нынешней политике. Теневой министр труда и пенсий Хелен Уэйтли (Helen Whately) заявила, что лейбористы «сделали для молодого человека первый шаг в работу труднее». Представитель Либеральных демократов по казначейству Дейзи Купер (Daisy Cooper) сказала, что её партия «неоднократно предупреждала: „налог на рабочие места“ лейбористов ударит по возможностям трудоустройства молодёжи, а повышение ставок на коммерческую недвижимость убьёт возможности работы на хай-стрит».

Два прочтения одного доклада — «отрезвляющий диагноз, требующий действий» у правительства и «обвинение политике» у оппозиции — показывают политическую ловушку проблемы. Правительственный пакет на 500 тысяч возможностей рассчитан на готовых к работе; обзор же описывает когорту, которой мешает не отсутствие вакансий как таковое, а психическое здоровье, утраченные социальные навыки и сотни отказов подряд. Дойдёт ли грант для бизнеса до тех, кто год не выходил из комнаты, — вопрос, на который предстоит ответить итоговому докладу, а не предвыборным спорам.

Цифры, определяющие кризис

• Более миллиона молодых людей в категории NEET — максимум более чем за 12 лет.
• Каждый шестой молодой человек окажется вне работы, образования и подготовки через пять лет, если не принять мер.
• 125 млрд фунтов в год — оценочная совокупная цена, включая 38 млрд упущенного потенциала и 63 млрд «шрамирования».
• Втрое выше уровень NEET, чем в Нидерландах; вдвое выше, чем в Ирландии.
• 400 заявок и одно собеседование — опыт одного 23-летнего выпускника из доклада.
• С 10 до 19 — рост числа заявок на вакансию в магазинах Next за два года.
• 500 тысяч возможностей — масштаб объявленного правительственного пакета занятости молодёжи.

Что будет дальше

Промежуточный доклад сознательно не предлагает решений — их принесёт итоговый документ. Превратится ли диагноз в политику, определят три обстоятельства. Первое: достигнет ли пакет из 500 тысяч возможностей — грант Youth Jobs Grant, расширенное ученичество и субсидируемая занятость — той когорты, которую описывает обзор: не только «готовых к работе», но и тревожных, «поколения спален» и выпускников вроде Люка, получивших сотни отказов. Второе: получат ли система здравоохранения и соцобеспечения, признанные обзором негодными, роль, соразмерную проблеме, поскольку значительная доля незанятых называет причиной тревожность и СДВГ, а не отсутствие вакансий. Третье: стабилизируется ли стартовый уровень занятости — сжатие найма в гостеприимстве и рознице на хай-стрит есть тот механизм, через который кризис воспроизводит себя год за годом.

Более ранняя характеристика проблемы от Милберна — «социальная катастрофа, экономическая катастрофа и политическая катастрофа» — ложится на эти три проверки. Экономическая катастрофа — это 125 млрд фунтов; социальная — шрамы, которые идут за поколением в зрелость; политическая — нарушенный договор, ощущение, что усилие больше не приносит вознаграждения. Вклад промежуточного доклада в том, чтобы показать: это один механизм, а не три совпадения — институты перестали конвертировать усилие в возможности, и счёт приходит ежегодно.

Пока итоговый доклад и правительственные реформы не доказали обратное, определяющий факт молодёжного рынка труда Британии 2026 года — тот, что иллюстрируют 400 заявок Люка: первые ступеньки лестницы истончились, и поколение обнаруживает, что диплом, портфолио и безостановочная подача заявок сами по себе больше не являются договором с работодателем. Предупреждение обзора: если ступеньки не восстановить в течение пяти лет, каждый шестой молодой человек окажется там же, где стоял Люк, — за дверью, держа в руках всё, что система велела принести.

Оставить комментарий

Имя Эл. почта Вебсайт Текст Сохранить комментарий